Дунайская волна
Главная : Литература : История Статьи : Библиотека
 

БУМАЖНИК (рассказ)

Чехов А.П.

Три странствующих актёра -- Смирнов, Попов и Балабайкин шли в одно прекрасное утро по железнодорожным шпалам и нашли бумажник. Раскрыв его, они, к великому своему удивлению и удовольствию, увидели в нём двадцать банковых билетов, шесть выигрышных билетов 2-го займа и чек на три тысячи. Первым делом они крикнули "ура", потом же сели на насыпи и стали предаваться восторгам.

-- Сколько же это на каждого приходится? -- говорил Смирнов, считая деньги. -- Батеньки! По пяти тысяч четыреста сорока пяти рублей! Голубчики, да ведь это умрёшь от таких денег!

-- Не так я за себя рад, -- сказал Балабайкин, -- как за вас, голубчики мои милые. Не будете вы теперь голодать да босиком ходить. Я за искусство рад... Прежде всего, братцы, поеду в Москву и прямо к Айе: шей ты мне, братец, гардероб... Не хочу пейзанов играть, перейду на амплуа фатов да хлыщей. Куплю цилиндр и шапокляк. Для фатов серый цилиндр.

-- Теперь бы на радостях выпить и закусить, -- заметил jeune premier Попов. -- Ведь мы почти три дня питались всухомятку, надо бы теперь чего-нибудь этакого... А?..

-- Да, недурно бы, голубчики мои милые... -- согласился Смирнов. -- Денег много, а есть нечего, драгоценные мои. Вот что, миляга Попов, ты из нас самый молодой и лёгкий, возьми-ка из бумажника рублёку и маршируй за провизией, ангел мой хороший... Воооон деревня! Видишь, за курганом белеет церковь? Вёрст пять будет, не больше... Видишь? Деревня большая, и ты всё там найдешь... Купи водки бутылку, фунт колбасы, два хлеба и сельдь, а мы тебя подождём здесь, голубчик, любимый мой...

Попов взял рубль и собрался уходить. Смирнов со слезами на глазах обнял его, поцеловал три раза, перекрестил и назвал его голубчиком, ангелом, душой... Балабайкин тоже обнял и поклялся в вечной дружбе -- и только после целого ряда излияний, самых чувствительных, трогательных, Попов спустился с насыпи и направил стопы свои к темневшей вдали деревеньке.

"Ведь этакое счастье! -- размышлял он дорогой. -- Не было ни гроша, да вдруг алтын. Махну теперь в родную Кострому, соберу труппу и выстрою там свой театр. Впрочем... за пять тысяч нынче и сарая путного не выстроишь. Вот если бы весь бумажник был мой, ну, тогда другое дело... Такой бы театрище закатил, такой, что моё почтение. Собственно говоря, Смирнов и Балабайкин -- какие это актёры? Это бездарности, свиньи в ермолке, тупицы... Они деньги на пустяки изведут, а я бы пользу отечеству принёс и себя бы обессмертил... Вот что я сделаю... Возьму и положу в водку яду. Они умрут, но зато в Костроме будет театр, какого не знала ещё Россия" Кто-то, кажется, Мак-Магон, сказал, что цель оправдывает средства, а Мак-Магон был великий человек.

Пока он шёл и рассуждал так, спутники его Смирнов и Балабайкин сидели и вели такую речь:

-- Наш друг Попов славный малый, -- говорил Смирнов со слезами на глазах, -- люблю я его, глубоко ценю за талант, влюблён в него, но... знаешь ли? -- эти деньги сгубят его... Он или пропьёт их, или же пустится в аферу и свернёт себе шею. Он так молод, что ему рано ещё иметь свои деньги, голубчик ты мой хороший, родной мой...

-- Да, -- согласился Балабайкин и поцеловался со Смирновым. -- К чему этому мальчишке деньги? Другое дело мы с тобой... Мы люди семейные, положительные... Для нас с тобой лишний рубль многое уж значит... (Пауза.) Знаешь что, брат? Не станем долго разговаривать и сентиментальничать: возьмём да и убьём его!.. Тогда тебе и мне придётся по восьми тысяч. Убьём его, а в Москве скажем, что он под поезд попал... Я тоже люблю его, обожаю, но ведь интересы искусства, полагаю, прежде всего. К тому же он бездарен и глуп, как эта шпала.

-- Что ты, что?! -- испугался Смирнов. -- Это такой славный, честный... Хотя с другой стороны, откровенно говоря, голубчик ты мой, свинья он порядочная, дурррак, интриган, сплетник, пройдоха... Если мы в самом деле убьём его, то он сам же будет благодарить нас, милый ты мой, дорогой... А чтобы ему не так обидно было, мы в Москве напечатаем в газетах трогательный некролог. Это будет по-товарищески.

Сказано -- сделано... Когда Попов вернулся из деревни с провизией, товарищи обняли его со слезами на глазах, поцеловали, долго уверяли его, что он великий артист, потом вдруг напали на него и убили. Чтобы скрыть следы преступления, они положили покойника на рельсы... Разделив находку, Смирнов и Балабайкин, растроганные, говоря друг другу ласковые слова, стали закусывать,..

(...) Яд, брошенный Поповым в бутылку с водкой, принадлежал к сильно действующим: не успели друзья выпить по другой, как уже бездыханные лежали на шпалах... Через час над ними с карканьем носились вороны. (...)

Примечание: рассказ публикуется с незначительными сокращениями.

----------

Отрывок из пьесы Н.В.Гоголя «Женитьба»

Анучкин. А как, позвольте узнать, Сицилия -- вот вы изволили сказать: Сицилия, -- хорошая это земля Сицилия?

Жевакин. А прекрасная! Мы тридцать четыре дня там пробыли; вид, я вам доложу, восхитительный. Эдакие горы, эдак деревцо какое-нибудь гранатное, и везде италианочки, такие розанчики, так вот и хочется поцеловать.

Анучкин. И хорошо образованы?

Жевакин. Превосходным образом! Так образованные, как вот у нас только графини разве. Бывало, пойдешь по улице -- ну, русский лейтенант... Натурально, здесь эполеты (показывает на плеча), золотое шитьё, и эдак красоточки черномазенькие -- у них ведь возле каждого дома балкончики и крыши вот, как этот пол, совершенно плоски. Бывало, эдак смотришь и сидит эдакой розанчик... Ну, натурально, чтобы не ударить лицом в грязь...(Кланяется и размахивает рукою). И она эдак только. (Делает рукою движение). Натурально, одета: здесь у ней какая-нибудь тафтица, шнуровочка, дамские разные серёжки... ну, словом, такой лакомый кусочек...

Анучкин. А как, позвольте ещё вам сделать вопрос, -- на каком языке изъясняются в Сицилии?

Жевакин. А натурально, все на французском.

Анучкин. И все барышни решительно говорят по-французски?

Жевакин. Все-с решительно. Вы даже, может быть, не поверите тому, что я вам доложу: мы жили тридцать четыре дня, и во всё это время ни одного слова я не слыхал от них по-русски.

Анучкин. Ни одного слова?

Жевакин. Ни одного слова. Я не говорю уже о дворянах и прочих синьорах, то-есть разных ихних офицерах; но возьмите нарочно простого тамошнего мужика, который перетаскивает на шее всякую дрянь, попробуйте, скажите ему: "дай, братец, хлеба" -- не поймёт, ей богу не поймёт; а скажи по-французски: "dateci del pane" или "portate vino!" -- поймёт, и побежит, и точно принесёт... 

---------- 

Уважаемые читатели, сообщайте друзьям своим, размещайте ссылки на наше независимое издание в социальных сетях, на других интернет-ресурсах, -- вместе мы -- сила! 

Новые музыкальные ролики, не вошедшие в раздел «Музыкальная шкатулка», вы можете отыскать на канале Youtube.com – «Дунайская волна» dunvolna.org

https://www.youtube.com/channel/UCvVnq57yoAzFACIA1X3a-2g/videos?shelf_id=0&view=0&sort=dd

Музыкальная шкатулка

Библиотека Статьи : История Литература : Главная :
Информационно-культурное электронное издание "Дунайская волна"© 2015  
Эл. почта: dunvolna@rambler.ru